194
Славянская идеология
политическую независимость и самостоятельность. Но при единстве веры у
русских с греками нет единства языка.
«Где же найти иной народ с русскими единоплеменный и единовер
ный? Нет, – отвечает Стратимирович, – народа в поднебесной, который бы
толикую любовь и наклонение к русским и российским государям имел, яко
же сербский восточного православия народ. Сербы живут в австрийских
землях, в Венгрии, Славонии, Хорватии, Приморье и Далмации и в преде
лах Турции от Дуная на юг и запад до Скадара в Албании и до Адриати
ческого моря. Но можно ли бедный сей, под игом и угнетением турецким
стенающий народ в самобытное политическое состояние привести? Если б
Россия гарантировала турецкому султану владения в Азии, которые стре
мятся отложиться от Порты, то своим могучим влиянием русский государь
мог бы склонить султана на согласие учредить из сербских земель одно
вассальное данническое владение по примеру новоустроенной республики
Ионийских островов. Труднее, конечно, будет склонить на это других евро
пейских государей, которые в этом ослаблении Порты увидали бы наруше
ние европейского равновесия. Но, по мере успехов просвещения и внешнего
благосостояния, это новое христианское государство могло бы исправить те
невыгоды, которые бы произошли для европейского равновесия от ослабле
ния Турции. Россия, конечно, встретила бы при этом наиболее сопротивле
ния в Австрии, но зато она бы предупредила те опасности, которые должны
угрожать славянскому православию в случае, если Сербия, Босния будут
присоединены к Австрии или получат себе в государи какого-нибудь като
лического принца. Австрия, – полагает Стратимирович, – взамен уступлен
ных ею сербских земель могла бы получить какие-нибудь территориальные,
на счет Турции, уступки по соседству с Трансильванией... т.е. в Валахии».
Впрочем, Стратимирович сам, кажется, чувствовал неудобства последнего
предложения и обращается к другим соображениям. «Таковое о воздвиже
нии нового славяно-сербского государства понятие столь живо представля
ется моему уму и сердцу, столь полезно за российский императорский дом,
столь славно на весь славянский род, что никакой, хоть и величайший труд,
никакое, хотя величайшее иждивение не может быть о приобретении того
превелико». Современное положение Европы особенно благоприятно, по
мнению Стратимировича, осуществлению этой мысли. Если Бонапарт один
против интересов всей Европы, иногда даже самой Франции, мог наделать
таких перемен в Европе, часто без всякой надобности и вопреки справедли
вости, если мог все это сделать вчерашний итальянец Бонапарт, то неужели
добродетельный, мудрый и во всей Европе возлюбленный император все
российский не может перед лицом всей Европы прямо и открыто высту
пить за народ своего благочестия, столько веков стенающий под тиранским
