132
Славянская идеология
запрудили тульскую речку Упу и залили водой полгорода. Болотникова
по суду утопили.
Движение, вызванное появлением Лжедмитрия II, позже названного
Тушинским вором, набирало силу. Почти одновременно с восстанием Бо
лотникова в Польше произошел мятеж Зебжидовского, бывшего краковско
го воеводы, присутствовавшего при тайном перекрещивании в католиче
ство Гришки Отрепьева. Право на мятеж было общепризнанным элементом
стереотипа поведения польской шляхты XVII в. и воспринималось как не
что само собой разумеющееся: поссорился Зебжидовский с королем – ну и
восстал, на то она и польская вольность! Но так как мятеж был подавлен,
то все его участники оказались под угрозой наказания. Стремясь избежать
расплаты, они перешли границу и объединились вокруг Лжедмитрия II.
Лжедмитрий II возглавил польские отряды, подобно своему предше
ственнику, для того, чтобы идти на Москву и низложить очередного «узур
патора», на сей раз – Василия Шуйского. Обвинения в узурпации власти
были, в общем, вполне справедливы. Василий Шуйский действительно был
таким же главой возмущения, как и Болотников: один возглавлял заговор
в Москве, другой – восстание в Путивле. Однако у них были и важные от
личия: если Шуйский опирался на москвичей и жителей севера России, то
в деятельности Болотникова просматривается тайная опора на Польшу. Ту
шинский же вор просто пришел к власти на копьях польских инсургентов,
которые снова нашли себе дело, решив посадить своего ставленника на мо
сковский престол и затем получить полагающиеся «приятности».
Разумеется, Лжедмитрию II трудно было бы добиться успеха, опираясь
только на польских авантюристов. Но когда он со своими приверженцами
подошел к Москве и стал лагерем в Тушине, множество русских людей: и
казаки, и дворяне, и крестьяне – стали перебегать в его стан, предлагать
свои услуги, прося денежной награды и милости. Получив пожалование от
нового самозванца, эти люди с легкостью бежали обратно в Москву и пред
лагали свои услуги Василию Шуйскому, прося у него того же самого. На
зывали этих искателей благ и выгод «перелетами».
Ни та, ни другая партия окончательно победить не могла: за Шуйского
никто не хотел класть голову, а Тушинского вора поддерживали только по
ляки и казаки, которых не слишком занимала судьба их патрона. Пользуясь
случаем, они в основном грабили население. И потому города «садились в
осаду» – закрывали ворота и не впускали тушинцев. Однако противостоять
профессиональным головорезам обыватели не могли. Тушинцы, особенно
поляки, брали город за городом, крепость за крепостью. Маленькие деревян
ные крепостицы и деревни сжигали, обирали до нитки крестьян – словом,
вели себя как распустившаяся солдатня в завоеванной стране.
